?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
За державу, где «органы» не соблюдают Конституцию и международные обязательства, обидно

Эта эпопея, которую мы затеяли вместе с адвокатами Генри Резником и Юрием Заком, имеет в большей степени отношение не к судьбе одного обвиняемого Лебедева, а к отстаиванию принципов, на которых зиждется правовое государство. Одним из таких принципов является закрепленное в Конституции России положение о том, что международные договоры являются частью правовой системы нашего государства. В данном случае речь идет о международном соглашении, касающемся сферы прав человека.

26 сентября прошлого года меня пригласили в Бабушкинский межрайонный отдел Следственного комитета (это потом дело было поднято «наверх», в управление по расследованию особо важных дел о преступлениях против государства и экономики), где мне было официально предъявлено обвинение в совершении преступления – хулиганства по мотивам политической ненависти. Речь идет об инциденте во время записи программы «НТВшники» в сентябре 2011 года, когда, по мнению следствия, пострадал пребывающий ныне на камбоджийской «киче» девелопер Полонский.

Майор юстиции Роман Сиротин, под руководством которого целая бригада следователей СКР в составе семи человек к тому времени за рекордный срок (всего год) расследовала это сложнейшее дело, одновременно с предъявлением обвинения сообщил мне, что им «вынесено постановление об избрании меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении». После чего вежливо предложил дать соответствующую подписку, т.е. поставить автограф на документе с таким названием.

Если вы заглянете на сайт Следственного комитета, то увидите, что СКР всегда пишет в официальных сообщениях по подобным поводам примерно так: «имярек избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде». Полагаю, следователи просто не знают, что это правовой абсурд. Ведь понятие «подписка» подразумевает некое согласие со стороны того, с кого она «берется», и ее нельзя «избрать» в одностороннем порядке. Человек может подписать, а может и не подписать.

Это обстоятельство вежливо объяснил следователю защитник Генри Маркович Резник. В соответствии с п. 3.4. документа под названием «Стандартные минимальные правила Организации Объединенных Наций в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила)», принятого Резолюций Генеральной Ассамблеи ООН 14 декабря 1990 г. N 45/110, «не связанные с тюремным заключением меры, которые накладывают какое-либо обязательство на правонарушителя и которые применяются до формального разбирательства или суда или вместо них, требуют согласия правонарушителя». Проще говоря, если вас не посадили в СИЗО до суда, то ограничивать вашу свободу без вашего согласия никто не вправе.

Я посчитал (как мне кажется, вполне справедливо), что никаких оснований для ограничения моей свободы не существует. В УПК содержатся  четкие, исчерпывающие основания, на которых обвиняемому может быть избрана мера пресечения: если у следствия есть «достаточные основания полагать», что человек скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью, будет угрожать свидетелям или уничтожать улики.

Допустим, я, рецидивист со стажем, имел умысел на все эти corpus delicti. Но зачем мне совершать эти деяния уже после предъявления обвинения? Ведь в ходе следствия на протяжении года я имел полную свободу для реализации своих преступных намерений. Неоднократно выезжал за границу и возвращался обратно, но при этом исправно ходил на допросы, не пропустив ни одного из них. В ходе визитов за рубеж мог уничтожить все улики, из коих мне известны лишь рваные джинсы и стул в студии канала НТВ. Продолжать преступную деятельность за рубежом тоже затруднительно – западные телеканалы теперь боятся приглашать меня в студию. Наконец, все допрошенные свидетели живут в России, а запугать зрителей CNN и BBC мне вряд ли удастся. Да их в качестве свидетелей и не вызывали – все больше безработных жителей Рузского района Подмосковья.

Поэтому подписывать подписку о невыезде (извиняюсь за каламбур) я отказался, сославшись на Токийские правила.

На том и расстались. Следственный комитет на своем сайте по привычке написал, что мне «избрана мера пресечения», я же остался в полной уверенности, что никакие меры пресечения меня не касаются. Эта идиллия продолжалась до тех пор, пока под Новый год мне не понадобилось ненадолго выехать за рубеж – была плановая консультация у врачей,  и вопросы, связанные с медиа-бизнесом, требовали решений.

К тому времени мое дело уже находилось в само́м управлении по расследованию преступлений против государства и экономики, у следователя по особо важным делам Татьяны Русаковой, которую я решил уведомить о своих намерениях. В ответ из Следственного комитета мне пришло «решение» следователя, в котором говорилось что «основания для разрешения выезда А.Е.Лебедева заграницу» отсутствуют, так ему «избрана мера пресечения».

Мы обжаловали это «решение» в Пресненском суде, по месту работы следователя Т.Русаковой, так как налицо произвол и нарушение моих конституционных прав, закрепленных в международных обязательствах России.

Однако судья Пресненского суда Д.Долгополов посчитал, что мы обратились не по адресу, так как рассмотрение дел по жалобам  следователей должно осуществляться тем районным судом, юрисдикция которого распространяется на место совершения предполагаемого преступления. И послал нас в Останкинский суд.

В Останкинском суде сейчас уже начато рассмотрение моего дела, которое из-за нарушений УПК было возвращено в прокуратуру. Мы обжаловали решение Пресненского суда в вышестоящей инстанции, Мосгорсуде

Для меня в этом деле не так важно разрешение на выезд. Если удастся в суде доказать, что действия следователей, «избирающих» не связанные с тюрьмой меры пресечения без согласия подследственных, являются незаконными, - это создаст важный прецедент, которым завтра смогут воспользоваться все, сталкивающиеся с нашей «правонарушительной» машиной.

Полагаю, что только за прошлый год минимум у ста тысяч человек подписка о невыезде была «взята» незаконно. Отдаю себе отчет в том, что система, вышедшая из шинелей Ежова, Вышинского и Ульриха, со своими привилегиями без сопротивления не расстанется.






  • 1
Такой же незаконный произвол с действиями судебных приставов, ограничивающих свободу перемещения. Можно заплатить все задолженности и быть снятым в арэропорту с рейса. Ограничение свободы возможно только по решнию суда, приставы не должны иметь возможности это делать. Зачастую, приставы ведут себя ни чуть не лучше рекетиров.

Вы не одиноки

Не одиноки вы с Резником в бодании с карательными органами. У нас в ЕКБ такой же работой заняты по крайней мере трое со своими сотрудниками: адвокаты Колосовский и Удеревская и деятель Ройзман. Всем Вам желаю успехов.
Когда-то моя милиция меня берегла, а сегодня стараюсь быть подальше от полицаев. Охраняют они только самих себя от граждан.

Re: Вы не одиноки

Когда-то моя милиция меня берегла, а сегодня стараюсь быть подальше от полицаев. Охраняют они только самих себя от граждан.

Задержанных привозят в райотдел милиции, заводят в кабинет молодого начальника "уголовки". На стене – портрет Берии.
Фондовцы чувствуют себя в отделе по-хозяйски. Они ходят из кабинета в кабинет, здороваются со знакомыми ментами, а барыга Андрей начинает рассказывать свою грустную биографию: дважды судим, сам колется, но наркотиками не торгует – просто Макс попросил достать. "Можно в туалет?" — наконец просится он. "1 марта сходишь!" – грубо обрезают милиционеры (в этот день милиционеры превратятся в "господ полицейских").
Еще через полчаса при обыске его машины под сиденьем находят 50 граммов "гера". Имидж простоватого, оступившегося мужика, который тот на себя нацепил, дал трещину. Но зато Андрей согласился "сдать", в свою очередь, своего поставщика.


ria.ru/ocherki/20110301/340630162.html#ixzz2NaJ07bgL

Не подскажете, чем Ройзман со своими наркоманами-операми отличается от narcoment vulgaris? Ксивы разные?
Ну так, чтобы знать, есличо...

Re:Лично для форгеттино

Во первых: пост и комментарий не о борьбе с наркотиками, а об отношениях с карательными органами.
Во вторых: вы своим ником охарактеризовали себя правильно но не полно. Поскольку вы берёте информацию из вторых и третих рук и к тому же не специалистов в этих вопросах.
Даже удивительно, что прожив почти полвека, вы не знаете, что оперативники во все века и всех странах использовали для раскрытия преступлений "подотчётный" контингент.
Что касается Ройзмана ( наблюдаю его деятельность давно) он раскрытием преступлений не занимается, он о них только громко объявляет. Это его первая и основная забота, связанная с наркотиками. Он - вернее фонд ГБН - не лечит и не избавляет от наркомании, а даёт возможность наркоману социализироваться, если тот сам этого захочет. О "гуманности" методов говорить не стоит: они многократно описаны не только в специальной литературе, но и художественной. И даже фильмы сняты ( посмотрите Рэй и Д-р Хаус - это из недавних).
Вот вкратце вам "чтобы знать, есличо".

Re: Лично для форгеттино

Простите, а первым делом доёбаться до ника и личности оппонента - это какая-то родовая черта ройзманолюбов?
Поскольку вы берёте информацию из вторых и третих рук и к тому же не специалистов в этих вопросах.
А Вы, надо полагать, кормитесь непосредственно с руки Папы Розы и его дружбанов упырьков из наркокартеля?
Что касается Ройзмана ( наблюдаю его деятельность давно) он раскрытием преступлений не занимается, он их только совершает.
Он - вернее фонд ГБН - не лечит и не избавляет от наркомании, а пополняет поголовье своих платных тюрем с помощью фксновских подельников и ручных прикормленных мусорков.

Re: Лично для форгеттино

И ещё вопрос вдогонку: почему все хитровыебанные злые барыги из ройзмановских героических хроник производят впечатление слабоумных - с непонятной целью постоянно возят в собственной тачке, под сиденьем или в багажнике, сверточек героина в 50-51 грамм, а один чудик даже двести грамм катал в новом инфинити?

  • 1