В "Шпигеле" вышло пространное интервью Матиасу Шеппу по текущей ситуации. Вот обратный перевод с немецкого

«Олигархи просто купят на одну яхту меньше»

«ШПИГЕЛЬ»: Биржевой обвал в России составил 66% по сравнению с наилучшими показателями в мае 2008 г. – это больше, чем в любой другой стране. Вам не кажется, что русский экономический бум подошел к концу?

Лебедев: В России значимость биржи несравнимо меньше, чем, например, в Америке. Меньше одного процента граждан имеют акции. Больше всего пострадали олигархи. В конце концов, это не так уж и страшно, если у кого-то из них осталось всего 5 миллиардов долларов от вчерашних 20 миллиардов. Риск есть риск. Значит, им просто придется купить на одну яхту, на один замок или на один самолет меньше. Во время кризиса 1998 года я именно так и поступил – и я продал свой личный самолет, чтобы обслуживать долги.

«ШПИГЕЛЬ»: Вы говорите так, будто сами вы не олигарх.

Лебедев: Я и вправду не считаю себя олигархом. К тому же лишь малая часть моего сегодняшнего состояния связана с биржей. Я инвестирую в реальный сектор экономики, в заводы и в новые проекты. Например, я – крупнейший производитель картофеля. В этом году урожай был хорошим, я закупил немецкое оборудование и в скором времени запущу самый большой завод по расфасовке картофеля в Европе.

«ШПИГЕЛЬ»: Вы встретили нас с широкой улыбкой. При этом в прессе сообщается, что вы потеряли половину вашего состояния, которое американским экономическим журналом Forbes оценено в 3,1 млрд долларов. Неужели кризис вас не затронул?

Лебедев: Журналист New York Times просто плохо меня слушал. Я говорил об общих потерях российского рынка акций, а не о своих собственных. Я давно продал свои акции энергетического концерна РАО ЕЭС и часть акций «Газпрома». А если я покину список самых богатых людей Forbes, то это совершенно не страшно. Я и не просил меня в него включать.

«ШПИГЕЛЬ»: Вы купили немецкую авиакомпанию-дискаунтера Blue Wings, приобрели туроператора Öger Tours и безуспешно пытались получить акции небольшого немецкого банка  IKB. Не придется ли вам из-за финансового кризиса отказаться от своих планов экспансии?

Лебедев: Отказаться нет, замедлить экспансию - пожалуй. На сегодняшний день я инвестировал в Германию около 500 миллионов евро, если считать стоимость самолетов Airbus, которые мы покупаем. У меня по-прежнему сохраняется интерес к какому-нибудь немецкому банку. И если еще появится возможность как-то реализовать его в связи с IKB, то я ею воспользуюсь. Мой российский банк имеет очень высокую долю собственного капитала. У нас есть потенциал роста. Мы – один из наиболее надежных банков в России и за ее пределами. В последние дни неоднократно случалось, что мне звонили друзья и знакомые с Запада и спрашивали, нельзя ли перевести свои средства в наш Национальный Резервный Банк.

«ШПИГЕЛЬ»: Нас это удивляет. Вашему правительству пришлось выделить в пересчете 70 млрд долларов, чтобы поддержать хрупкую банковскую систему России.

Лебедев: Мой Национальный Резервный Банк – совершенно здоровый институт. У нас нет долгов и мы не давали кредитов неблагонадежным заемщикам. Вклады наших клиентов гарантирую лично я и мое доброе имя. Думаю, российские банки сегодня безопаснее западных. Lehman Brothers, банки в Великобритании, Голландии и Германии обанкротились. Мне кажется возмутительным тот факт, что наше правительство поддерживает российские филиалы западных банков, которые вводят полученные средства в свой общий оборот.

«ШПИГЕЛЬ»: Каковы будут последствия биржевого и банковского кризиса для российских граждан?

Лебедев: Экономический рост замедлится. Пока что биржевой кризис еще не стал кризисом экономическим. Рубль остается стабильным, у правительства большие валютные резервы, третьи по размеру в мире, а госбюджет в последние годы имел профицит. Наш госбюджет остается сбалансированным, пока цена на нефть не опустится ниже 70 долларов. И даже в таком случае у правительства достаточно резервов, чтобы его сбалансировать.

«ШПИГЕЛЬ»: Значит, в России все великолепно?

Лебедев: Нет, нет. Возьмете строительный сектор, на которых приходится около 9% нашего ВВП. Если отдельные строительные компании получат не 200% прибыли как раньше, а меньше, то это не так уж и плохо. Напротив, можно надеяться, что цены на недвижимость опустятся до некоего разумного уровня. Однако в строительстве занято 5 миллионов человек, и четверть его объемов финансируется за счет кредитов. Теперь денег не хватает и стоят они дорого. Если одного из пяти строителей придется уволить, то у нас будет на миллион безработных больше. Цифра серьезная. Государство должно поддержать эту отрасль.

«ШПИГЕЛЬ»: Значит, призывы к государству о помощи сегодня раздаются именно из ваших уст, при том, что обычно вы критиковали деятельность госпредприятий.

Лебедев: Вероятно, вследствие кризиса государство некоторые предприятия возьмет в свои руки. Если премьер-министр Путин собирается поступить так, то пусть так оно и будет. Но потом он приватизирует эти предприятия вновь. Никакой трагедии я в этом не вижу. К тому же я в принципе верю, что нет худа без добра.

«ШПИГЕЛЬ»: Так вы что, рады кризису? Вы чувствуете себя в своей стихии, ведь, как и многие российские топ-менеджеры, вы создали свой холдинг во время крупного экономического кризиса 90-х годов.

Лебедев: Каждый кризис несет в себе шансы. Все встает на свои места. Ведь это же ненормально, что в Москве за чашечку кофе приходится выкладывать 10 евро и что iPhone у нас в пересчете стоит 1000 долларов вместо 200, за которые его продают в Америке.

«ШПИГЕЛЬ»: Как вы относитесь к тому, что ваше правительство, по всей вероятности, согласится предоставить правительству Исландии кредит на сумму 4 миллиарда?

Лебедев: Говорят, что муниципальные власти прекратили выделять средства, предусмотренные для финансирования государственной программы «Доступное жилье». Если это так, то, вероятно, нам нужно строить дома в Исландии. Ведь российские деньги пойдут туда. (Смеется) А если серьезно, то, надеюсь, это не связано с тем, что, может быть, некоторые из наших высокопоставленных государственных чиновников держат свои деньги в этой стране.