Здесь все комментарии скрыты. Для ответа прошу оставлять email и хотя бы имя-отчество.

Всегда интересно знать о тех, с кем общаешься в ЖЖ, что-нибудь кроме их username. Поэтому исключительно для моего сведения (комментарии скрыты) прошу написать несколько слов о себе: кто, откуда, чем занимаетесь, контактная информация и вообще все, что захотите рассказать.

Когда из «Ъ» и Ваших поздравлений (спасибо!) узнал о своем 100-летнем юбилее, 16 декабря, то принял обет – ничего пока не писать. До снятия одного довольно известного градоначальника. Писал в стол. Осталось же совсем недолго, не больше 10 лет (шутка - на самом деле до февраля…)

Но вчера в Киеве умер мой друг Володя Ткач. Я говорил с ним по телефону 4 дня назад, он верил в победу на процессе. Два года тюрьмы по сфабрикованному, шитому белыми нитками уголовному делу. В общей камере с туберкулезниками. Еще почти два года постановочного судебного следствия, где весь состав разваливался на глазах, еще бы чуть-чуть….

Но тюрьма, лишение Родины и семьи (Володя – российский гражданин) подорвали здоровье. Сгорел. Осталась жена Таня и маленькая дочка. Тем, кто его упрятал за решетку, поломал жизнь и, наконец, отобрал ее – наверное, все равно. Правда, сомневаюсь, что все бывает так просто. Гелетей, Ющенко и Ко. Все известны поименно.

Это не только храм. А — храм-музей-маяк. Памяти всех погибших на море. Абсолютно всех — из разных стран и времен. Такого храма нет нигде в мире

Малоречка. Храм Поминальная стена Крым. Район Большой Алушты. Через серпантин — вверх, вверх, вверх, туда, где сплелись небо, горы, море, степь; и, кажется, они сделали это исключительно для того, чтобы когда-нибудь на краю крутого обрыва, уходящего, будто нос огромного корабля, далеко в море, появилась бы эта — высокая, запредельно белая, похожая на мачту с якорями, — церковь. Официально: храм Святого Николая Мирликийского, хранителя всех путешественников и мореходов. Но зовут эту церковь просто Малореченской. Село Малореченское. В простонародье — Малоречка. Двадцать пять километров к северо-востоку от Алушты в сторону Судака. Тысяча четыреста жителей. Свято место пусто не бывает. Так что если «осадить назад»… …здесь жили еще в эпоху неолита; первые греческие города-колонии появились в IV веке до нашей эры и по сей день сохранились остатки опять же греческих поселений IX—XV веков… Село называлось сначала Микро-Потам, потом Кучук-Узень. В переводе с греческого и крымскотатарского: «маленькая речка». Местную горную речку Кучук-Узень так и не переименовали. Пожалели, наверное. Она и вправду маленькая, летом даже пересыхает. За последний двести тридцать один год это село дважды пережило депортацию. В 1778 году, после победы над Османской империей, отсюда выгоняли греков, а в 1944 году — крымских татар. Из переписи недвижимого имущества крымских христиан, которое переходило в 1778 году в казну Российской империи: согласно ведомости № 36, в Кучук-Узени жили двадцать четыре семьи, или сто двадцать шесть человек. Всех выселили. Спасибо, в Приазовье, а не в Сибирь. (Или товарищ Ермак Сибирь еще не присоединил?) На двадцать пять домов — тридцать четыре садовых участка. Выращивали орехи, груши, яблоки, абрикосы, виноград. Местный олигарх Пефтий имел дом, три амбара, землехранилище, два сада и 16,341 гектара пашни. А самыми бедными считались Минений (дом и 0,612 гектара пашни) и Папаз-оглу (дом и 1,425 гектара). По османской налоговой переписи 1542 года виноградарство в маленьком Кучук-Узене приносило 27% налоговых поступлений в казну! Но вот в 1802 году часть этой земли получил в награду от царя отставной штаб-лекарь Хрусталаки. Он решил почему-то заняться не виноградом, а хлопком. Однако дело не пошло, и в 1833 году эту землю купили братья Княжевичи. (Один из братьев — А.М. Княжевич — был с 1858 по 1862 год министром финансов России.) Княжевичи стали возрождать виноградарство и производить самое крепкое в Крыму вино. А еще разбили в центре Кучук-Узени дивный парк. Парк жив до сих пор. В 1944 году второй исход: из Кучунь-Узени депортируют 1300 крымских татар. И привозят сюда выходцев из Воронежа и Рязани. Одних силой угнали, других силой пригнали… Сегодня турагентства рекламируют Малоречку как место «для спокойного семейного или романтического отдыха». Вот так: или семейный, или романтический. Море в ста метрах. Пляж общественный, бесплатный и без бетонных стен со всех сторон. За сорок гривен в сутки (сто шестьдесят рублей) можно найти комнату («удобства частичные, зато во дворе»), а за сто гривен — отдельная квартира со всеми удобствами, и море подвинут к вам на пятьдесят метров ближе. Курортный сезон неплохо кормит местных жителей. Небольшой винный завод выпускает недешевые мускатные вина. Село это очень условно: частных пансионатов больше, чем частных домов. Участки у моря продаются по 8000 долларов за сотку. И есть хорошая традиция: на христианские праздники здесь приглашают мусульман, а татары зовут русских на свои торжества. Кстати, депортированным татарам недавно выделили 600 участков земли под жилье и восстановили в селе старинную мечеть. А вот православной церкви здесь не было. Люди собирались и молились в библиотеке. И как-то малореченцы попросили российского бизнесмена Александра Лебедева, который в это время спонсировал в Ялте реставрацию Дома-музея Чехова и местного театра, построить маленькую церковь. Не то чтобы на жалость били, делая ударение на слове «маленькая», просто не хотелось наглеть, не до жиру; пусть маленькая, зато настоящая. Это было шесть лет назад. Сильное солнце, морской и одновременно степной ветер, древние (старше жизни) горы, объемный запах диких трав. Я стою перед Малореченским храмом, и два талантливых художника, два мощных человека — Анатолий Гайдамака и Борис Дедов* — вспоминают о том, как все начиналось. «Мне позвонила киевская журналистка Валентина Бондаренко и предложила этот проект, — рассказывает Анатолий Гайдамака. — Времени не было. Всего одна ночь. Ну, я нарисовал нечто традиционное: базилика, купола… Потом мне сказали, что Лебедеву понравилось. А потом я выехал в Малоречку. И обнаружил этот обрыв, и сразу понял, какая должна быть церковь, о чем она должна быть… И сказал: я привезу другой проект. Как другой? Этот же утвердили… И зачем? Ради десяти бабушек из Малоречки? Но у меня в голове уже сложилась вся картина: это должен быть храм-маяк. И я сделал новый проект. Когда его показали Лебедеву, тот сказал: «Такой проект не реализовывать — преступление».

Прочитал сегодняшний "Коммерсантъ"...

Пообщались с журналом "Финанс" на московские темы:

Президиум московского городского суда отменил приговор по второму уголовному делу Айгуль Махмутовой (aigul_mahmutova ). Тома материалов, сфальсифицированных против журналистки, снова отвезут в Кузьминский районный суд. Дело будет рассматриваться с самого начала, вызовут свидетелей обвинения, свидетелей защиты, потерпевшую и т.д. Как в первый раз, но надеюсь с другими результатами.

Во-первых, дело в том, что в Кузьминском районном суде может не найтись иного состава суда. Судьи в деле Айгуль Махмутовой менялись часто, но решение о ее виновности выносили неизменно.

Во-вторых, очень интересно, что напишет в своем постановлении президиум московского городского суда, на какие недостатки дела он укажет. Мотивационную часть адвокаты Айгуль получат на следующей неделе.

По первому приговору (который президиумом Мосгорсуда был оставлен в силе), она осуждена на 3,5 года с отбыванием в колонии-поселении. Если второе уголовное дело рассыплется на новом этапе рассмотрения (а именно это и должно произойти, так как обвинение полностью сфальсифицировано), то, по мнению адвоката Юрия Зака, можно будет говорить о более глобальных вещах.

Возможно, журналистка уже отбыла ту часть срока, которая позволяет говорить об условно-досрочном освобождении. Скорее всего, именно об этом пойдет речь, а не о переводе в колонию поселения. Хотя сама Айгуль, насколько мне известно, незадолго до заседания в Президиуме московского городского суда подала прошение в Головинский районный суд города Москвы о переводе в колонию-поселение.

В любом случае, событие знаковое и позитивное. Надеюсь, на этот раз СМИ проявят к судьбе своей коллеги больше интереса, чем после прошлых слушаний.

Это был добрый сумасшедший, не причинявший никому зла,
но Берлага отчаянно струсил. Крик надрывал его душу.
- На волю! - продолжал кричать географ. - В пампасы! На волю!

Илья Ильф, Евгений Петров, «Золотой теленок»

Мне в комментариях бросили упрек, что, мол, зря отказался общаться с Олегом Тиньковым. Удивлен: а зачем? Я с ним как-то общался: он просил денег для бизнеса. Мы отказали. Теперь пишет про меня что-то. Оно понятно: обижен. Любопытно, что этот бизнес-сюрприз записывает на видео свои разговоры с предпринимателями и потом выкладывает их на каком-то сайте. Например, недавно записал интервью с Борисом Белоцерковским, которому предпослал следующий комментарий:

По-моему неплохо побеседовали с Борей, и дальше буду стараться для вас эксклюзив достать дорогие мои! Но они все какие-то зашуганные, и странные наши бизнесмены, а потом хотят,чтобы их любили или хотя-бы понимали... А сами бояться показаться, что-то сказать.Например Владимир Соловьев (он колонками торгует, помимо блога) сказал,что должен у кого-то там спросить можно- ли? Мне уж страшно кому он звонил...никак по вертушке :) , отказались А.Лебедев, Р.Тарико,Коркунов,А.Волож,С.Дженингс, и еще с дюжину суперских людей-предпринимателей, но трусов и зашоренных.

Хамство есть хамство. Готов общаться на любые общественно значимые темы и за словом в карман не полезу. Все, кто бывал на моих встречах с френдами – тому свидетели. Но ведь в таком вопросе главное – достойный собеседник. А здесь – зачем?

Тиньков – автор, наряду с Миллером, вызывающей глупости. Что надо обязательно построить в Питере 400-метровый газоскреб-кукурузину. Ну, бери от Миллера.

«Трусы», «зашоренные», «зашуганные»… Насколько понимаю, это стиль общения такой. Серьезные проблемы с воспитанием. А я не инспектор по делам несовершеннолетних.

У двери щукинской квартиры, спиной к нему,
сидел голый человек, покрытый белыми лишаями.
Он сидел прямо на кафельных плитках, держась за голову и раскачиваясь.
Вокруг голого была вода, выливавшаяся в щель квартирной двери.

-- О-о-о, -- стонал голый, -- о-о-о...

Илья Ильф, Евгений Петров, «Двенадцать стульев»

Несколько лет назад властелин колец земли московской Юрий Михайлович с голубого экрана своего любимого (взаимно) канала ТВЦ рассказал, как он любит бани: «Мы их будем строить, когда у нас будут появляться деньги!». И тут же правительство Москвы приняло программу развития бань на 2007-2009 гг.

Вдохновившись, мои друзья с моей помощью решили внести свою лепту и взялись за это непростое дело. Арендовали большое помещение в районе метро «Каховская» на улице Керченской, д. 1, и сделали там баню – «ЖарКо». Прошу заметить - не сауну для «интим-досуга», а настоящую баню в том предназначении, в каком она существовала во времена Древнего Рима (меня всегда привлекал образ Марка Аврелия – он оставил потомкам немало терм). Ну или, как вариант, - во времена съемок фильмов «Старый Новый год», «Ирония судьбы или «С легким паром!» и т.п. Джентльмены – отдельно, дамы – отдельно. Турецкая парная и русская, бассейн с гидромассажем, массаж профессиональный, салон красоты, парикмахерская, педикюр-маникюр, кафе, – короче, весь комплекс услуг.

За два года помыли более 40 тысяч москвичей. Пенсионеры, учителя, дети, врачи, милиционеры, фсбшники, наконец! Правда, баня не была самоокупаемой – объект социальный, тарифы не задирали. Приходилось регулярно дотировать. Да и место расположения, что называется, «непроходное», спальный район, реклама - дополнительные затраты.

Верховный суд, спустя почти 5 месяцев, принял решение по второму уголовному делу Айгуль Махмутовой (все подробности здесь): возбудить надзорное производство.

На жалобу по первому уголовному делу получили отказ.

В любом случае – это шаг вперед. Теперь второе уголовное дело Айгуль пройдет новое слушание в надзорной инстанции – в Президиуме московского городского суда.

Вызывать свидетелей заново, конечно, никто не будет. Выслушают защиту – двух адвокатов Айгуль, сторону государственного обвинения и решат отменить приговор и кассационное определение, изменить его или оставить без изменений.

Как сказал мне Юрий Зак, адвокат Айгуль, если жалоба в президиуме московского городского суда останется без удовлетворения – они снова подадут надзорную жалобу в Верховный суд. Оттуда либо на рассмотрение судебной коллегии по уголовным делам ВС, либо отказ. Последняя попытка в России - жалоба председателю Верховного суда. Если отказ, то остается только Страсбург.